• Переводчик 13, 2013
    Переводчик 13, 2013

  • Переводчик 12, 2012
    Переводчик 12, 2012

 
  • О. Коваленко. Огонь и вешняя трава
    О. Коваленко. Огонь и вешняя трава

  • Л. Храмова. Тот храм, построенный из бревен
    Л. Храмова. Тот храм, построенный из бревен

Новые переводы поэзии и прозы
Кшиштоф Мария Сенявский. Есть Вечной Тайны смысл великий…Перевод с польского Евгении Славороссовой


Переводчик: Евгения Славороссова


Кшиштоф Мария Сенявский (1951– 2001)


От переводчика. Творчество Кшиштофа Мария Сенявского – одно самых ярких явлений польской поэзии конца прошлого века. Поэт, переводчик, драматург, эссеист, знаток мировой и, особенно, русской литературы, лучший переводчик Есенина, лауреат многих литературных премий, он прожил недолгую, но необыкновенно насыщенную жизнь. Его по праву можно назвать последним польским романтиком ХХ века. Родился в Варшаве, учился в Варшавском и Вроцлавском университете. Пьесы его ставились в студенческом театре «Сигма». Песни на его стихи писали и исполняли Яцек Качмарский, которого называли польским Высоцким, и Пшемыслав Гинтровский. У Кшиштофа было опубликованы четыре книги стихов: «Сердце трансконтинентальное», «Эротикон», «Историйка», «Был такой фильм», книга прозы «Под добрую дату» и множество литературоведческих статей. Он не раз приезжал в творческие командировки в Россию.

          Известный критик Лешек Жулинский очень точно и проницательно писал о нём: «Пушкин, Лермонтов, братья Карамазовы, Печорин, думаю, это были сновидческие воплощения Кшиштофа. Впитывая эту культуру и мифологию, он был чутко настроен на «нерв достоевщины». Эта особенная восточнославянская меланхолия и ностальгия, героизм и безнадёжность, вольность и неволя, нигилизм и горячка сердца, степная бескрайность души, боли, стенаний и любви разжигала в нём огонь. …Он искал в «российском варианте» античный гуманистический универсум».

          Меня с Кшиштофом связывали высокие поэтические отношения – творческий диалог в письмах, переводах, посвящениях...

 


          Перевод с польского Евгении Славороссовой

 

На станции Польша

 

На станции Польша, сестра, посмотри –

Единственный путь наш без счёта ветвится,

Над станцией Польша тусклы фонари,

И верба кривая печально кренится.

 

Над станцией Польша не видно огня –

Сестра, до сих пор мы в плену светофора!

И слёзной росою покрыта стерня

На станции Польша. И поезд не скоро.

 

Над станцией Польша с экрана небес

Всё конница мчится по россыпи звёздной,

И рвутся мундиры о сабельный лес.

И что-то кричат репродукторы грозно.

 

На станции Польша свеча до утра

Пылает, как маки под Монте-Кассино.

Майданек, Освенцим… Ты видишь, сестра,

Разрывы восстанья за клубами дыма?

 

На станции Польша (Сестра, не свернуть

С тернистой тропы!) сели в поезд в тревоге.

На станции Польша закончим свой путь…

На станции той…

У начала дороги.

 

Перед рассветом сердца

 

                                   Е.С.

 

Перед рассветом сердца давним

Всю ночь акация кипела,

И крался первый луч сквозь ставни,

И небо жаворонком пело.

 

Во сне жасмина колыханье

Пьянило. Сам себе не веря,

Стоял я, затаив дыханье,

У приоткрытой райской двери.

 

Но выше музыки органной

По травам призрачного луга

Ты шла ко мне фата-морганой –

И мы опять нашли друг друга…


Но почему в глухую полночь,

Что душит, до смерти изранив,

Ты таешь, не придя на помощь,

Перед рассветом сердца ранним?

 

*****

 

Что есть любовь? Село над прудом,

И сонный воз со свежим сеном,

И аист, взмывший белым чудом,

И то, что нынче рады все нам.

 

А что есть жизнь? Столица дремлет,

И башня вздрогнула со звоном.

И вновь душа, целуя землю,

Прильнула к синим анемонам.

 

Всё это: птица в страстном крике

И бег вдвоём в небесной чаще –

Есть Вечной Тайны смысл великий –

Дороже жизни, счастья слаще.

 

*****

 

Вольной, как волны прибоя,

Будешь, шальной, как буруны.

Что ж я загублен тобою

Дикой, прекрасной и юной?

 

Тернием буду увенчан

Или короной иною

Самою странной из женщин,

Дикою, юной, шальною?

 

Музыка майского счастья

Гибнет в толпе многоликой…

Что ж я покинут в ненастье

Юной, шальною и дикой?

 

*****

 

…Всего горше – быть всеми забытым,

Когда ливень – и солнце – и Бог.

Детский сон мой растоптан копытом...

Как к тебе вернусь я – без ног?

 

…Всего горше, что гонит без цели

Бесконечно фатальный наш круг.

Даже рощи от слёз  поседели…

Как тебя обниму я – без рук?

 

…Всего горше – быть раненным ложью,

Дикой своре попавшись в кольцо.

Соблазнительно краски наложит

Жизнь чужая себе на лицо.

 

Кем ограблен – кем сброшен со сцены?

Не вернётся уж, Герда, твой Кай…

…Всего горше – вспороть себе вены,

Когда небо – и море – и май.

 

Из книги «Эротикон»

 

Эротик вечный

 

Пока я море вижу рядом,

И взор мой ясный не потух,

Любовь, прошу тебя, не надо

Смирять и сковывать мой дух.

 

Пока листва шумит и дышит,

И лес не корчится в огне,

Любовь, прошу тебя, приди же,

Сквозь тьму времён приди ко мне!

 

И хлынет море к нам в бурунах

Сквозь мёртвый августовский свет,

И станем танцевать на дюнах

До смерти, до скончанья лет.

 

Эротик холодный

 

Так нам холодно, так плохо нам вдвоём,

Так морозно, что забыли о тепле,

Так постыло, что наверно мы уйдём

В белый лес, что нарисован на стекле.

 

Там кристалликами льда звенит мороз,

Снег тоской и одиночеством пропах.

Белым полем там бежит бродячий пёс

С моим сердцем окровавленным в зубах.

 

Эротик черный

 

Вернулась ночь, и Чёрный Ворон пытку

Всё длил, дробя пустых минут зерно…

Но Бог погнал полночную кибитку,

Погнал туда, где страшно и темно.

 

Я возносился, снова падал низко.

И плакал Бог, но я не знал о том.

Мой Чёрный Час! …А там, где свет – так близко

Прошла ты мимо в блеске золотом.

 

Эротик лазурный

 

Во мне и надо мною – только Небо,

Душа трепещет стаей сизарей.

Любимая, ты – явь, а, может, небыль? –

И бледный страх маячит у дверей.

 

Открою дверь – лазурная пустыня,

Лишь туча гневно брови подняла.

Открою сердце – нет тебя в помине…

Приснилось Небо чучелу орла.